?

Log in

No account? Create an account
me

akucherena


Романтики гражданского общества

Журнал Анатолия Кучерены


Previous Entry Share Next Entry
«БОЛЬШОЙ ТЕРРОР»: «ПРИВЫЧНОЕ ДЕЛО» ИЛИ ПРЕСТУПЛЕНИЕ, КОТОРОГО НЕ ЗНАЛА ИСТОРИЯ?
me
akucherena
Недавно по каналу «Россия» прошла первая передача «Исторический процесс», где в качестве оппонентов выступали Николай Сванидзе и Сергей Кургинян.
Г-н Кургинян отстаивал примерно следующий тезис: сталинский террор 30-х годов, по его мнению, не представляет чего-то необычного в мировой истории, нечто подобное так или иначе было в других странах – во Франции времен Великой французской революции, в Испании во время и после гражданской войны 1936-39 гг., в Чили после прихода к власти военных во главе с генералом Пиночетом в сентябре 1973 года, в Индонезии после антикоммунистического контрпереворота генерала Сухарто в 1965 году и т.д.
Если бы это было личное мнение г-на Кургиняна, его можно было бы, пожалуй, оставить без комментариев. Однако, как показало телевизионное голосование, эту точку зрения поддержало подавляющее большинство позвонивших в студию.
Хотел бы проанализировать данный тезис, опираясь на опубликованные, имеющиеся в архивах документы, подлинность которых признается серьезными исследованиями.
Начнем с масштабов террора.
В 1937 - 38 гг. в СССР было арестовано 1 372 329 человек, из них по приговорам судов и внесудебных органов расстреляно 681 692 человека.
Эти данные содержатся, в частности, в Записке Комиссии Президиума ЦК КПСС в Президиум ЦК КПСС о результатах работы по расследованию причин репрессий и обстоятельств политических процессов 30-х годов (Реабилитация: как это было. Февраль 1956 - начало 80-х годов. М., 2003 С. 667).
Данная Записка подписана председателем Комиссии Н. Шверником, а также А. Шелепиным, З. Сердюком, Р. Руденко, Н. Мироновым и В. Семичастным, то есть людьми, которые по своему служебному положению имели доступ ко всем следственным делам и иным архивным документам.
В Записке указывается, что данные по репрессиям – неполные.
Дело в том, что значительное число расстрелянных никакими, хотя бы и квазисудебными органами не осуждались, а отправлялись на смерть волей областных руководителей НКВД. Так, по единоличным распоряжениям начальника УНКВД по Житомирской области Вяткина в 1937 – 1938 гг. расстреляно свыше четырех тысяч арестованных, среди которых были беременные женщины и несовершеннолетние дети. В момент расследования этого факта выяснилось, что более чем на две тысячи расстрелянных протоколы членами «тройки» не подписаны и на многих из расстрелянных не оказалось следственных дел. (Реабилитация… С. 613).
Немало людей, хотя их число точно не установлено, погибло во время следствия. В Записке говорится: «В результате истязаний и пыток многие арестованные умирали, кончали жизнь самоубийством, становились калеками, сходили с ума. Так, умерли во время следствия в НКВД СССР подвергавшиеся жестоким избиениям кандидат в члены ЦК ВКП (б) Маршал Советского Союза Блюхер, ответственный работник Коминтерна Анвельт, начальник Политуправления Наркомата совхозов Сомс. Через день после ареста скончался член ЦК ВКП (б), заведующий отделом ЦК партии Бауман (Архив Паркомиссии; дела №№ 1/8672, 9/40. 1/2997, 10/102; персональное дело Маленкова, т. 9, л. 141 - 148). Покончили жизнь самоубийством, будучи арестованными, председатель СНК Белорусской ССР Голодед, заведующий секретариатом председателя СНК СССР Могильный, второй секретарь Саратовского обкома ВКП (б) Липендин и другие. По свидетельству бывшего врача Лефортовской тюрьмы Розенблюм, с декабря 1936 по январь 1938 года в этой тюрьме было зарегистрировано 49 случаев смерти арестованных от побоев и истощения (материалы проверки дела “Право-троцкистского блока”, т. 8, л. 17 - 34). В НКВД Туркменской ССР на допросах были убиты 16 арестованных. О причинах смерти составлялись фиктивные документы. Трупы убитых выносились из здания НКВД в ящиках из-под оружия. Если труп оказывался длиннее ящика, то его “укорачивали” путем перелома ног (Материалы проверки о нарушениях законности, т. 10, л. 6).
В УНКВД Житомирской области осужденная во внесудебном порядке невиновная 67-летняя Бронштейн-Курило была убита в гараже лопатой.
Работники Белозерского райотдела НКВД Вологодской области Анисимов, Воробьев, Овчинников, Антипин и другие в декабре 1937 года вывезли в поле 55 человек, осужденных “тройкой” к расстрелу, и порубили их топорами. В этом же райотделе поленьями убили 70-летнюю старуху и 46-летнюю женщину-инвалида (Материалы проверки о нарушениях законности, т. 10, л. 8, 61)» (Реабилитация… С. 589.).
Таким образом, нетрудно предположить, что общее число жертв террора было значительно большим, чем указано в Записке.
Происходило ли нечто подобное в других странах, на которые ссылается г-н Кургинян?
Начнем с Франции времен Великой Французской революции. Число казненных за период с начала 1793 по 27 июля 1794 года (день переворота 9 термидора, положившего конец революционному террору), по максимальным оценкам, составляет 50 тысяч человек, включая внесудебные казни в форме массовых расстрелов, гильотинирований и потоплений, осуществлявшихся комиссарами Конвента на местах – в Лионе, Нанте, Бордо и т.д.
Попутно замечу, что в число тех, кто творил во Франции зверства в эпоху террора, Кургинян почему-то зачислил лидера «бешеных» Жака Ру; наверное, он полагает, что человек, возглавляющий движение с таким «страшным» названием, просто обязан быть закоренелым злодеем. На самом деле, Жак Ру, хотя и призывал к террору против спекулянтов, непосредственного участия в нем не принимал. Более того, будучи арестованным по приказу Робеспьера, он писал, что «искусство законодателя заключается не в том, чтобы править людьми посредством страха, а в том, чтобы повелевать ими при помощи мудрости и мягкости управления»; он требовал ликвидации системы революционной диктатуры и немедленного введения в действие демократической конституции 1793 года (Захер Я.М. «Бешеные», их деятельность и историческое значение. Л., 1930. С. 106.) В феврале 1794 года Жак Ру, не дожидаясь приговора суда, покончил жизнь самоубийством.
Напомним, что население Франции на момент начала Революции составляло около 27 млн. человек, в то время как население СССР в 1937-38 гг. - примерно 162 млн. человек. Таким образом, число жертв революционного террора во Франции «в пересчете» на реалии сталинских времен (осознаю весь цинизм и приблизительность такого «пересчета) составило бы примерно 300 тысяч человек менее чем за два года. В 1937-38 гг. приблизительно за тот же отрезок времени погибших в результате террора в СССР было в два с лишним раза больше.
Но все же готов признать: революционный террор во Франции был не менее ужасен, чем сталинский, хотя, например, Робеспьер и Сен-Жюст предоставляли своим оппонентам право высказаться на открытом судебном заседании, а не принуждали их с помощью пыток сознаваться в вымышленных преступлениях, как это вынуждены были сделать бывшие деятели «ленинской гвардии» на инсценированных НКВД по указанию Сталина «московских процессах».
При этом, однако, следует иметь в виду принципиальное отличие. Революционная Франция находилась в состоянии войны с коалицией европейских держав, ставивших своей целью ликвидацию республиканского строя и реставрацию монархии. В провинциях полыхали крестьянские восстания, наиболее известное из них - восстание в Вандее, подавленное с невероятной жестокостью. В этих условиях вопрос стоял так: победа или смерть; Революция, как говорил один из ее вождей – Сен-Жюст, обязана была победить какой угодно ценой – не только ценой смерти всех подлинных «врагов народа», но и всех равнодушных: тех, кто пассивен к Республике и ничего не делает для нее. На всякий случай замечу, что я эту логику не разделяю.
Таким образом, обстановку во Франции времен якобинского террора можно приблизительно уподобить ситуации Гражданской войны в России в 1918-1921 гг., когда страна реально разделилась на два враждебных лагеря, при активном вмешательстве внешних сил, когда свирепо подавлялись крестьянские восстания, вроде Тамбовского. Не случайно большевики уподобляли себя якобинцам и, признавая, что они совершают ужасные поступки, вроде «расказачивания», полагали, что эти поступки будут оправданы Историей, как выражение воли прогрессивного класса, сметающего все на своем пути.
В 1937-38 гг. в стране не было ни гражданской войны, ни восстаний, ни каких-либо внешних интервенций. Даже вожди различных внутрипартийных оппозиций на XVII съезде ВКП (б) в 1934 году в очередной раз раскаялись в своих ошибках и хотели только одного – спокойно трудиться на своих местах, не привлекая к себе особого внимания. Таким образом, Сталин развернул беспрецедентный по масштабу террор, не мотивированный никакими объективными причинами.
Аналогичным образом невозможно сравнивать «большой террор» в СССР с тем, что происходило в Испании после окончания Гражданской войны 1936-39 гг.
Число расстрелянных в первые годы после Гражданской войны в Испании составляет примерно 24 тысяч человек (Ramon Salas Lazzarabal, Perdidas de la Guerra. Barcelona, 1977, p. 371). По своим масштабам этот террор никак не «дотягивает» до сталинского, даже с учетом того, что численность населения Испании того периода составляла около 25 миллионов человек, то есть была примерно в 6 раз меньше, чем в СССР.
Но здесь опять же нельзя сравнивать несравнимое. В ходе гражданской войны Испания раскололась на два непримиримых лагеря; не случайно генералиссимус Франко называл коммунистов, социалистов, анархистов, масонов, левых интеллектуалов «анти-Испанией». И те, кого победители-националисты во главе с Франсиско Франко отправили на смерть или в лагеря, без сомнения, не колеблясь, сделали бы то же самое с «фашистами», если бы победа осталась за «красными». Это не пустое предположение: число репрессированных в годы войны в республиканской зоне превосходило число тех, кто пострадал в зоне, контролируемой националистами.
Жертвы же сталинского террора были в своем подавляющем большинстве абсолютно лояльные советской власти люди, даже не помышлявшие о каком-либо противодействии режиму.
Что касается, например, Чили, то число погибших в ходе и после военного переворота 1973 года составляет, по официальным данным, около 3000 человек, при этом сотни тысяч эмигрировали. По масштабам Чили – это громадная трагедия, и эта боль чувствуется в чилийском обществе до сих пор.
Однако ни в какое, даже отдаленное сравнение, со сталинским террором по своим масштабам события в Чили не идут. К тому же, как отмечает, например, видный чилийский экономист Хосе Пиньера, уже накануне переворота чилийское общество было расколото, в том числе в результате нелегитимных действий правительства Альенде, и в этих условиях военный переворот – левого или правого толка – становился практически неизбежным.
Такой же раскол общества произошел и в Индонезии в 1965 году, на пример которой также ссылается г-н Кургинян, где число жертв, по различным источникам, очень разнится.
На протяжении марта 1937-декабря 1938 г. в СССР уничтожалось в среднем более 1000 человек в день. То есть, за две недели в мирное время гибло столько же людей, сколько погибло за 10 лет войны в Афганистане в 1979-89 гг.
При этом, на мой взгляд, говоря о сталинском терроре, нам следует сравнивать его не столько с какими-то произвольно выбранными «зарубежными образцами», сколько с тем, что происходило в самой России на протяжении всей ее истории. В качестве примера страшного государственного террора дореволюционных лет зачастую ссылаются на военно-полевые суды, учрежденные по инициативе П. А. Столыпина 19 августа 1906 г. Ссылался на них и г-н Кургинян.
Никак не оправдывая деятельность этих учреждений, далеких от принципов состязательного правосудия, отмечу, что их целью стало противодействие развернутому революционерами широкомасштабному террору, который угрожал крахом государства.
В 1906 г. по приговорам военно-полевых судов было казнено 683 боевика. За тот же год революционеры убили: генерал-губернаторов и градоначальников - 67, приставов - 315, полицмейстеров и помощников - 57, городовых и стражников - 347, жандармских офицеров - 47, вокзальных жандармов - 95, агентов тайной полиции - 74, офицеров армии и гвардии - 124, солдат - 384, чиновников - 215, священников - 58, волостных начальников - 68, помещиков - 73, фабрикантов и директоров фабрик - 117, банкиров и знаменитых купцов - 72. Всего 2110 человек. В этот список не вошли случайные жертвы террора.
Опять же повторю: в 1937-38 гг. никакого организованного противодействия сталинскому режиму, которое могло бы хоть как-то оправдать ответный государственный террор, не было.
Сегодня приходится часто встречаться с утверждением, будто репрессированных в 1937-38 гг. настигло «возмездие» за те преступления, которые совершили эти люди в годы Октябрьской революции и Гражданской войны.
Действительно, среди погибших в годы «большого террора» было некоторое число тех, кто в свое время приложил руку к истреблению белых офицеров в «освобожденном» Крыму в 1920 году, зверствам красных «чрезвычаек», «расказачиванию» и «раскулачиванию». Однако уничтожение этих людей по надуманным обвинениям, не имеющим ничего общего с их реальными деяниями, не может быть оценено как торжество права. Любой неправосудный приговор и тем более – бессудная расправа - самым пагубным образом воздействуют на правосознание общества. Но, главное, все-таки в другом: не эти люди составили основную массу жертв «большого террора»; десятками тысяч гибли простые рабочие, инженеры, военнослужащие, работники культуры.
В упомянутой выше Записке говорится: «В Ленинграде в августе - ноябре 1937 года по одному делу арестовали 53 человека, в том числе 51 глухонемого, обвинив их в подготовке террористических актов против Жданова, Молотова и Сталина. По решению “тройки” все эти лица осуждены, причем 34 – к расстрелу» (Реабилитация. С. 613.).
У меня вопрос к авторам теории «возмездия»: глухонемых-то за какие грехи оно настигло?
Не могу не сказать и о личной ответственности Сталина и его приспешников за расстрелы невинных людей, в связи с тем, что сегодня некоторые доктора исторических наук изображают Сталина демократом, который якобы противодействовал репрессиям.
Осуждение видных партийных и государственных деятелей и членов их семей производилось по спискам, которые Ежов направлял Сталину и его приближенным на утверждение. Подпись Молотова имеется на 373 списках на 43569 человек, Сталина – на 361 списке на 41391 человек, Жданова – на 175 списках на 20985 человек, Кагановича – на 189 списках на 19110 человек, Ворошилова – на 186 списках на 18474 человека (Реабилитация… С. 592).
Списки эти зачастую составлялись крайне небрежно, с искажением имен и отчеств, некоторые фамилии повторялись дважды, а сопроводительные записки к ним направлялись Ежовым на клочках грязной бумаги.
Такое вот «правосудие»!
«Санкция на осуждение, - говорил маршал Жуков на июньском, 1957 года Пленуме ЦК КПСС - давалась также на большое количество лиц сразу. Например, Сталин и Молотов в один день, – обратите внимание, - 12 ноября 1938 года, санкционировали к расстрелу 3167 человек. Я не знаю, прочитали ли они этот список. Ведь на 3167 человек знаете сколько листов надо прочитать, не говоря о том, что надо было спросить, за что, кто этот человек. Как скот, по списку гнали на бойню: быков столько-то, коров столько-то, овец столько-то». (Молотов, Каганович, Маленков. Стенограмма июньского пленума ЦК КПСС и другие документы. М., 1998. С. 38 - 39).
В заключение с полным основанием, опираясь на реальные факты и архивные свидетельства, могу утверждать следующее: сталинский «большой террор» - это беспрецедентное в российской и мировой истории по своим масштабам, трагизму и гибельным последствиям явление. В том, что с нами произошло, мы обязаны тщательно разобраться с привлечением всех свидетельств, всех имеющихся в архивах документов, ничего не скрывая и не засекречивая. Попытки приуменьшить эту трагедию, ссылаясь на то, что якобы в других странах происходило нечто подобное – исторически ошибочны, вредны с точки зрения интересов государства и общества, и совершенно недопустимы в моральном плане.
Это не значит, что в нашей истории мы должны помнить только о терроре и не видеть наших реальных свершений советского периода. Это другая крайность, и она также неприемлема. Но и забывать страшную трагедию нашего народа, превращать ее в нечто заурядное по мировым меркам с помощью софистики и жонглирования фактами, мы не вправе. Даже если это приносит успех в телевизионном шоу.

  • 1
Да, мозги нашим гражданам промыли основательно. Согласен с aleks_5. К сожалению реального осуждения сталинских репрессий не было. Потому сегодня КПРФ размахивают флажками с изображением Сталина совершенно безнаказанно, восхваляя тем самым террор и беззаконие. То же сегодня происходит и с периодом 90-х, когда погибли тысячи людей, то же происходит с коррупцмией. Власть, тем или иным образом причастна к преступлениям и потому стремится их замолчать, а народу сливают мифы и легенды.

  • 1