Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

me

УСЛУЖЛИВЫЙ СЛУГА ОПАСНЕЕ ВРАГА.

По поводу «взволнованной прозы» г-жи Усачевой.

Видный чиновник по судебной части – начальник отдела по связям со СМИ и общественностью Московского городского суда Анна Усачева в страстном монологе воспела хвалу российской судебной системе вообще, и Московскому городскому суду и его Председателю – в особенности. А заодно заклеймила позором и обвинила в преступлениях тех, кто позволяет себе сомневаться в безупречности московской судебной системы. Как на беду, я – из числа таких сомневающихся. Посему - отвечаю.
Позволю себе, на правах дилетанта в вопросах литературы, прежде всего заметить, что «взволнованная проза», выходящая из под пера лиц, облеченных бюрократическими полномочиями, как правило, лишена главного достоинства, присущего этому жанру – непосредственности и искренности. Ибо всякий чиновник принужден защищать интересы того ведомства, которое он представляет или – хуже того – того лица, которое данное ведомство возглавляет.
Как-то точнее определить жанр, к которому обратилась г-жа Усачева, достаточно сложно – здесь и тягостные воспоминания о своей неудавшейся журналистской карьере («репортажи мне давались тяжело», пишет она), и озлобленный памфлет, точнее – пасквиль, направленной против критиков московской судебной системы и, наконец, безудержная апология оной.
Попробуем рассмотреть данный текст по существу.
Прежде всего, г-жа Усачева, пребывая в сильнейшем раздражении, переходящем в «ненависть к людям и отчаяние», чрезвычайно агрессивно нападает на «огульных критиканов судебной системы», утверждая, что почти во всех случаях они «являются заинтересованной стороной по конкретным делам, находящимся в производстве судей».
Таким образом, г-жа Усачева полагает, что бескорыстных критиков судебной системы быть не может. Это вообще характерная черта мышления представителей нашего бюрократического класса – за любой гражданской позицией они готовы усмотреть корыстные мотивы. По себе, что ли, судят?
А вообще подобными обвинениями не бросаются. Хотелось бы, чтобы г-жа Усачева привела конкретные примеры такой «огульной критики», продиктованной корыстными мотивами. Но г-жа Усачева таких примеров не приводит, предлагая поверить ей на слово. Однако она – не Папа Римский, который обладает удивительным свойством не ошибаться в вопросах веры, выступая с кафедры.
Дальше – больше. Г-жа Усачева пишет: «В своих рассуждениях относительно деятельности российской Фемиды наши скептики порой доходят до призывов к убийству или к расправе над судьями».
Такое впечатление, что эта фраза – неудачный перевод с какого-то неизвестного иностранного языка. Скептики, призывающие к убийству и расправе – это нечто совершенно алогичное. При слове «скептик» возникает образ меланхоличного и лишенного разрушительной энергии субъекта. Представить в его устах призывы к насильственным действиям затруднительно. Еще труднее представить, что этот аляповатый пассаж вышел из-под пера журналиста, хотя бы и бывшего. Он больше напоминает «творчество» некой персоны, которая «изъясняется с трудом на языке своем родном».
Но бог с ним, со стилем. Где доказательства? Кто они такие, эти «скептики», зовущие к убийству и расправам? Лично мне таковых видеть и слышать никогда не доводилось. Если г-же Усачевой известно о лицах, призывающих к убийству и расправе над судьями, ей следовало бы написать не пасквиль, а заявление в правоохранительные органы с требованием привлечь злодеев к строжайшей ответственности. Как-никак речь идет об уголовно наказуемых деяниях. Как-то не к лицу это начальнику Отдела по связям со СМИ и общественностью Московского городского суда!
Г-жа Усачева риторически вопрошает: «В каком государстве все сошло бы с рук таким “экспертам”»?
И сама же и отвечает: «Здесь, в России».
О чем это свидетельствует, г-жа Усачева не поясняет. Надо думать, о неудовлетворительной работе правоохранительных органов, не способных привлечь к ответственности «скептиков-экстремистов». Равно как и о безответственности некоторых граждан и гражданок, которые почему-то не «сигнализируют» об известных им преступных деяниях.
Далее г-жа Усачева обрушивает свой гнев на журналистов, публикующих материалы, «”нашпигованные” проплаченными умозаключениями заинтересованных “экспертов”».
Получается, что г-же Усачевой известны не только лица, призывающие к убийствам судей и расправе над ними, но еще и журналисты, публикующие «проплаченные» материалы. Но опять же, вместо того, чтобы поделиться этой информацией с правоохранительными органами, она изливает ее на станицах своего пасквиля, который, как говорится, к делу не пришьешь.
Покончив со «скептиками-убийцами» и «продажными журналистами», г-жа Усачева переходит к обличению адвокатов. Как вы понимаете, это опять камень в мой огород.
«Хочется выразить благодарность адвокатам, - пишет она, - которые с упорством маньяков до сих пор повторяют как заклинание цифру: менее одной третьей процента – это доля оправдательных приговоров в Москве».
«С упорством маньяков» - сильно сказано! Видно изрядно чем-то допекли адвокаты г-жу Усачеву. Как тут не заподозрить в ней некий «обвинительный уклон»!
То ли дело прокуроры!
Как говорил адвокат Боровиковский от лица одного из них:
Чинопочтение храня
Мне так покорна тварь земная
Жандармы слушают меня
Усами радостно играя
А вместе с «жандармами», надо думать, слушает их еще и г-жа Усачева. А вот адвокатов она слушать в принципе не желает. К чему слушать «маньяков»?
Путем различных сложных выкладок г-жа Усачева доказывает, что на самом деле число оправдательных приговоров в московских судах значительно больше – аж целых 1,4%!
И далее г-жа Усачева пишет: «Если б, согласно судебной статистике, мы имели оправдательных приговоров столько же, сколько и обвинительных, наши следственные органы следовало бы разогнать и как можно быстрее. Получилось бы, что человек незаконно подвергался преследованию, следствию и обвинению в свой адрес».
На первый взгляд, логика в этих суждениях есть. Но есть еще и факты.
В последнее время мы видели немало примеров, когда судьи, например, заключают под стражу тяжело больных людей, обвиняемых в т.н. экономических преступлениях, некритически подходят к доводам прокуратуры и фактически переписывают целые разделы из обвинительного заключения в приговор, принимают на веру чрезвычайно сомнительные «экспертные заключения» и совершают иные неправовые и аморальные действия в духе «обвинительного уклона». Бывает, что судья боится вынести оправдательный приговор, опасаясь обвинений в коррупции.
Все это вызывает справедливое негодование общественности и разочарование простых людей в суде. А без справедливого суда не может быть и доверия граждан к власти, как таковой. Не это ли одна из причин роста протестных настроений?
Но вместо того, чтобы внимательно проанализировать эти факты и сделать из них надлежащие выводы, г-жа Усачева «ринулась в бой» с «огульными критиканами» судебной системы и с адвокатами.
Особенно прискорбное впечатление в запутанном и маловразумительном сочинении г-жи Усачевой оставляет следующая фраза: «Думаю, всем понятно, что без поддержки Председателя Московского городского суда Ольги Егоровой столичная Фемида никогда бы не вышла на такой уровень открытости».
Что это за «уровень открытости» - я не знаю. Может быть, под ним понимается «крик души» самой г-жи Усачевой. Но вот что я знаю точно, так это то, что подчиненный, публично превозносящий начальника – зрелище малоэстетичное.
Вспоминается такая историческая байка. Некий придворный поэт прочитал «королю-солнцу» Людовику XIV длинную и напыщенную хвалебную оду весьма посредственного поэтического достоинства. Король с грустью заметил: «Сегодня вы не принесли пользы ни мне, ни себе».
Думаю, то же самое можно сказать про страстный монолог г-жи Усачевой. Коль скоро журналистки из нее не получилось, я бы посоветовал ей сосредоточиться на своих непосредственных служебных обязанностях. Право, так будет лучше и для репутации Мосгорсуда, и для ее собственной.
Ведь давно и не мной замечено: услужливый слуга – опаснее врага. Особенно, когда враги – плод слишком буйного воображения.
Нам, конечно, нужна серьезная дискуссия о путях развития судебной системы, об улучшении качества нашего судейского корпуса. На эти вопросы в очередной раз обратил особое внимание в своем Послании Федеральному Собранию президент Д.А. Медведев, признав, что далеко не все у нас обстоит благополучно и предстоит изменить еще очень многое.
Но та тональность, которую задает г-жа Усачева, тот набор оскорбительных эпитетов в адрес оппонентов, которым она пользуется, тот уровень самоудовлетворенности, который она демонстрирует, не способны, как мне представляется, внести в эту дискуссию что-либо новое и содержательное.
me

НАРОД ШТАТА НЬЮ-ЙOРК: ЛУЧШЕ ОСВОБОДИТЬ ВИНОВНОГО, ЧЕМ ОСУДИТЬ НЕВИНОВНОГО

Завершившееся недавно дело бывшего директора-распорядителя МВФ Доминика Стросс-Кана, обвиненного, как известно, в попытке изнасилования и  насильственных действиях сексуального характера в отношении  горничной отеля «Софитель» - уроженки Гвинеи Нафиссату Диало дает любопытное представление о функционировании американской правоохранительной системы. И, надо признать, представление положительное.

Во многих российских СМИ за этой историей усматривают заговор неких «темных сил», направленный на то, чтобы вывести Доминика Строс-Кана из участия в политической жизни Франции, где он, как считалось, имел основания претендовать на должность кандидата в президенты от Социалистической партии. У нас вообще любят за любым событием искать заговоры. Мне тоже многое не нравится в политике США, так что  соблазн обвинить их в чем-нибудь еще, конечно, есть. И все же, на мой взгляд, желательно не прибегать к поиску сложных объяснений там, где имеются простые.

В данном случае сторона обвинения Верховного суда штата Нью-Йорк от имени Народа штата заявила ходатайство об отклонении обвинительного заключения, выдвинутого против Стросс-Кана. При этом в рекомендации о прекращении данного дела справедливо подчеркивается, что задача обвинителя состоит не в том, чтобы выиграть дело, а в том, чтобы восторжествовала справедливость. Для этого нужно собрать все возможные доказательства по делу и беспристрастно проанализировать их. Что и было сделано.

Что же произошло?

14 мая горничная Диало сообщила охране отеля, а затем и сотрудникам департамента полиции города Нью-Йорка, что (цитирую по тексту документа) «вскоре после того, как она вошла в номер ответчика для выполнения хозяйственных обязанностей, он вышел обнаженным из спальни номера, приблизился к ней и схватил за грудь без ее согласия». Затем он «закрыл дверь в номер, потащил ее в спальню, толкнул на кровать, и попытался насильно вложить свой пенис ей в рот, что привело к контакту пениса с ее сомкнутыми губами». Далее он «физически принудил ее пройти дальше внутрь номера…, задрал подол ее форменного платья, частично стянул с нее чулки, засунул руки ей в трусы, и сильно сжал наружную часть ее вагинальной зоны. Наконец, он заставил ее встать на колени, насильно вложил пенис ей в рот, держа ее голову и эякулировал». По заявлению Диало, она «мгновенно выплюнула сперму на ковер во внутреннем коридоре номера» и продолжала плеваться дальше по ходу своего движения.  Прошу прощения за эти порнографические подробности, но я цитирую официальный текст, и это важно для понимания сути дела.

Первоначальная проверка не выявила каких-либо неправдоподобных элементов в рассказе горничной. Она трудилась в отеле уже более трех лет, в ее личном деле не было никаких взысканий, начальство говорило о ней, как об образцовом работнике. У нее не было судимостей и вообще никаких порочащих ее данных не было обнаружено, кроме того, что она в свое время въехала в США по визе другого лица, в чем, однако, призналась. О том, кто именно проживает в номере, она не знала и, вообще, будто бы вошла в номер Стросс-Кана, полагая, что он пустой.

В пользу версии Диало особенно свидетельствовал тот факт, что Доминик Стросс-Канн после сексуального контакта с ней поспешно покинул отель, намереваясь вылететь в Европу; а поскольку он является гражданином Франции, его последующая экстрадиция в США была бы невозможна. В этих условиях и было принято решение об аресте Строс-Кана.

Проведенная экспертиза оставшихся на униформе горничной и на ковре пятен на предмет ДНК показала, что «торопливая половая связь» между Стросс-Каном и Диало  действительно имела место. Это опять же подтверждало версию горничной о насильственном характере секса; все-таки маловероятно, чтобы любовь между директором МВФ и горничной  отеля вспыхнула столь мгновенно и поразила сразу их обоих.

До сего момента, как мне кажется, ничего неправомерного в действиях нью-йоркской полиции, следователей, прокуроров, а также судьи, который принял решение о заключении Доминика Стросс-Кана под стражу, не было. Для возбуждения уголовного дела имелись  основания.

А дальше, собственно, как и положено, началось расследование данного дела, которым занялась Окружная прокуратура. Были проведены многочисленные экспертизы, опрошены офицеры полиции, детективы, гражданские свидетели и судебно-медицинские эксперты, проанализированы соответствующие документы, записи систем видеонаблюдения и т.д.

 Вопрос, на который предстояло дать ответ, заключался в том, имели ли место насильственные действия сексуального характера со стороны Стросс-Кана или же все происходило на добровольной основе. Свидетелей данного происшествия, естественно, не было, видеозаписей тоже. Горничная Диало страстно настаивала на вине Стросс-Кана, сам же он свою вину  категорически отрицал. Каких-либо телесных повреждений, свидетельствующих о насильственных действиях со стороны Стросс-Кана, на теле горничной обнаружено не было.

В этих условиях обвинение могло бы основываться исключительно на показаниях самой потерпевшей. Фактически, вопрос ставился так: можно ли доверять ее рассказу или нет? В России в подобных случаях публика любит требовать проверки на «детекторе лжи», но этот метод на самом деле не гарантирует установления истины и не имеет абсолютной доказательной силы, хотя в США он используется в ходе расследования уголовных дел.

 Постепенно выяснилось, что показания горничной Диало относительно данного эпизода со временем претерпевали существенные изменения,  что другие ее показания, относящиеся к иным эпизодам ее жизни, в том числе и те, которые были даны под присягой, в частности, связанными с ее доходами, оказались лживыми.

Так, горничная Диало рассказывала о том, что она якобы в присутствии своей двухлетней дочери подверглась групповому изнасилованию солдатами, занявшими ее дом в Гвинее, причем этот рассказ сопровождался рыданиями, красочными подробностями и демонстрацией шрамов на теле. Но это все оказалось чистым вымыслом, в чем впоследствии она и созналась.

Все это само по себе не опровергает рассказа горничной относительно происшествия в номере Стросс-Кана. Известны случаи, когда сбивчивые, противоречивые и даже в чем-то неверные показания, даваемые людьми, ранее уличенными во лжи, отражают некое действительно имевшее место происшествие, в то время как безупречно логически встроенные истории в устах лиц с безукоризненной репутацией оказываются на поверку ложью от начала и до конца.

История с вымышленным групповым изнасилованием, однако, наводит на определенные подозрения. Встречаются случаи, когда женщины почему-то одержимы представлением о том, что они якобы подвергались в прошлом сексуальному насилию, а поскольку в реальной жизни на них никто не обращает внимания, они сами провоцируют мужчин на подобные действия. Сторона обвинения справедливо сделала вывод о том, что «когда жалобщица обвиняет ответчика в сексуальном посягательстве, тот факт, что она дала  ложные показания о другом сексуальном преступлении в прошлом, имеет огромное значение. И то, что она рассказала о нем обвинителям с заведомым намерением ввести в заблуждение, и сделала это абсолютно убедительно – в такой же манере, в какой она описывала эпизод с ответчиком – также имеет очень большое значение».

Иными словами, важно то, что жалобщица обладает удивительными актерскими способностями и может лгать с полным правдоподобием. В суде присяжным она могла бы произвести сильное впечатление и таким образом склонить исход дела в свою пользу.

Таким образом, исходя из известного положения, согласно которому лучше оправдать виновного, чем осудить невиновного, сторона обвинения пришла к выводу, что она не может поддерживать в суде обвинение, в справедливости которого полностью не уверена сама, после чего судье оставалось только закрыть дело.

Так, собственно, на мой взгляд, и должно происходить. Если есть основания полагать, что то или иное лицо совершило преступление, нужно немедленно возбуждать уголовное дело. В данном случае такие основания были.

 Если есть основания утверждать, что обвиняемый может скрыться от правосудия, его следует заключить под стражу. Опять же в данном случае такие основания были.

А дальше нужно тщательно расследовать все обстоятельства дела, опрашивать свидетелей, собирать и закреплять доказательства. И вот, скажем, выясняется, что собранных доказательств для предъявления обвинения в суде недостаточно. Что должно в таком случае сделать следствие или прокуратура? Отказаться от обвинения! И это было в данном случае  сделано.

И все же случившееся кажется нам чем-то экзотичным. Почему? Да потому, что у каждого из нас свежи в памяти примеры из отечественной правоприменительной практики. Как это обычно происходит? Совершенно преступление, появляется подозреваемый, а затем и обвиняемый и его заключают под стражу. Начинается следствие. Однако по его завершении выясняется, что собранных доказательств недостаточно, что многие из них получены с нарушениями процессуального законодательства, словом, что дело шито белыми нитками. Однако вместо того, чтобы отказаться от обвинения, прокуратура все же решает поддерживать его в суде, исходя из ложно понятой чести мундира и заимствованных из времен «культа личности» «мудростей жизни» вроде того, что «органы не ошибаются».

На самом деле, ошибаться свойственно всем, в том числе полицейским,  следователям, прокурорам и судьям. Но заслуживают уважения те, кто имеет мужество признать свои ошибки.

Уверен, что лица, причастные к задержанию Стросс-Кана, не подверглись никаким взысканиям за то, что они «испортили отчетность» по раскрытию преступлений в штате Нью-Йорк, они по-прежнему ходят на работу и, возможно, даже не знают о том, что многие журналисты увидели в них исполнителей какого-то страшного политического заговора.

Вообще, предположить, что американские полицейские, прокуроры и судья послушно исполняли волю каких-то политических заговорщиков, взявшихся загубить карьеру Стросс-Кана во Франции, мне довольно сложно. Как правило, эти люди дорожат своей репутацией и карьерными перспективами. В США, да ни покажется это странным, далеко не все измеряется деньгами. Преуспевающий адвокат, например, может легко согласиться на должность члена Верховного суда штата, хотя это сопряжено с потерями в доходах. 

Что касается Стросс-Кана, то его поведение мне, как минимум, непонятно. Положим, он действительно не принуждал горничную Диало к оральному сексу. Но ведь сама «торопливая половая связь», судя по всей совокупности доказательств, имела место. Предположим, инициатива в этом деле принадлежала именно горничной, которая решила таким образом шантажировать Стросс-Кана. Но неужели бывший управляющий МВФ настолько немощен духом, что не нашел в себе силы отвергнуть подобные притязания со стороны, скажем без излишней политкорректности, довольно малоаппетитной особы.

К тому же, как выясняется, и раньше имели место проявления его необузданного сексуального темперамента, и теперь его ждет новый судебный процесс уже у себя на родине по аналогичному обвинению.

Наверное, мы уже никогда не узнаем, что на самом деле случилось между бывшим могущественным главой МВФ и нескромной чернокожей горничной из Гвинеи. Но вот что любопытно: если бы подобный эпизод произошел несколько десятилетий назад – никто бы даже не попытался в этом разбираться. Вот как далеко продвинулись США в деле защиты прав человека со времен расовой дискриминации!

Главное же, на мой взгляд, заключается в том, что в данном случае в действиях нью-йоркских правоохранителей законность восторжествовала. Чего от души желаю их российским коллегам!



Ниже приведена ссылка на мой официальный сайт, где опубликован текст данной статьи, а также приложение в виде перевода официального текста обвинительного заключения по делу Доминика Стросс-Кана:


  http://www.kucherena.ru/events/31/-/1397/

me

«БОЛЬШОЙ ТЕРРОР»: «ПРИВЫЧНОЕ ДЕЛО» ИЛИ ПРЕСТУПЛЕНИЕ, КОТОРОГО НЕ ЗНАЛА ИСТОРИЯ?

Недавно по каналу «Россия» прошла первая передача «Исторический процесс», где в качестве оппонентов выступали Николай Сванидзе и Сергей Кургинян.
Г-н Кургинян отстаивал примерно следующий тезис: сталинский террор 30-х годов, по его мнению, не представляет чего-то необычного в мировой истории, нечто подобное так или иначе было в других странах – во Франции времен Великой французской революции, в Испании во время и после гражданской войны 1936-39 гг., в Чили после прихода к власти военных во главе с генералом Пиночетом в сентябре 1973 года, в Индонезии после антикоммунистического контрпереворота генерала Сухарто в 1965 году и т.д.
Если бы это было личное мнение г-на Кургиняна, его можно было бы, пожалуй, оставить без комментариев. Однако, как показало телевизионное голосование, эту точку зрения поддержало подавляющее большинство позвонивших в студию.
Хотел бы проанализировать данный тезис, опираясь на опубликованные, имеющиеся в архивах документы, подлинность которых признается серьезными исследованиями.
Начнем с масштабов террора.
В 1937 - 38 гг. в СССР было арестовано 1 372 329 человек, из них по приговорам судов и внесудебных органов расстреляно 681 692 человека.
Эти данные содержатся, в частности, в Записке Комиссии Президиума ЦК КПСС в Президиум ЦК КПСС о результатах работы по расследованию причин репрессий и обстоятельств политических процессов 30-х годов (Реабилитация: как это было. Февраль 1956 - начало 80-х годов. М., 2003 С. 667).
Данная Записка подписана председателем Комиссии Н. Шверником, а также А. Шелепиным, З. Сердюком, Р. Руденко, Н. Мироновым и В. Семичастным, то есть людьми, которые по своему служебному положению имели доступ ко всем следственным делам и иным архивным документам.
В Записке указывается, что данные по репрессиям – неполные.
Дело в том, что значительное число расстрелянных никакими, хотя бы и квазисудебными органами не осуждались, а отправлялись на смерть волей областных руководителей НКВД. Так, по единоличным распоряжениям начальника УНКВД по Житомирской области Вяткина в 1937 – 1938 гг. расстреляно свыше четырех тысяч арестованных, среди которых были беременные женщины и несовершеннолетние дети. В момент расследования этого факта выяснилось, что более чем на две тысячи расстрелянных протоколы членами «тройки» не подписаны и на многих из расстрелянных не оказалось следственных дел. (Реабилитация… С. 613).
Немало людей, хотя их число точно не установлено, погибло во время следствия. В Записке говорится: «В результате истязаний и пыток многие арестованные умирали, кончали жизнь самоубийством, становились калеками, сходили с ума. Так, умерли во время следствия в НКВД СССР подвергавшиеся жестоким избиениям кандидат в члены ЦК ВКП (б) Маршал Советского Союза Блюхер, ответственный работник Коминтерна Анвельт, начальник Политуправления Наркомата совхозов Сомс. Через день после ареста скончался член ЦК ВКП (б), заведующий отделом ЦК партии Бауман (Архив Паркомиссии; дела №№ 1/8672, 9/40. 1/2997, 10/102; персональное дело Маленкова, т. 9, л. 141 - 148). Покончили жизнь самоубийством, будучи арестованными, председатель СНК Белорусской ССР Голодед, заведующий секретариатом председателя СНК СССР Могильный, второй секретарь Саратовского обкома ВКП (б) Липендин и другие. По свидетельству бывшего врача Лефортовской тюрьмы Розенблюм, с декабря 1936 по январь 1938 года в этой тюрьме было зарегистрировано 49 случаев смерти арестованных от побоев и истощения (материалы проверки дела “Право-троцкистского блока”, т. 8, л. 17 - 34). В НКВД Туркменской ССР на допросах были убиты 16 арестованных. О причинах смерти составлялись фиктивные документы. Трупы убитых выносились из здания НКВД в ящиках из-под оружия. Если труп оказывался длиннее ящика, то его “укорачивали” путем перелома ног (Материалы проверки о нарушениях законности, т. 10, л. 6).
В УНКВД Житомирской области осужденная во внесудебном порядке невиновная 67-летняя Бронштейн-Курило была убита в гараже лопатой.
Работники Белозерского райотдела НКВД Вологодской области Анисимов, Воробьев, Овчинников, Антипин и другие в декабре 1937 года вывезли в поле 55 человек, осужденных “тройкой” к расстрелу, и порубили их топорами. В этом же райотделе поленьями убили 70-летнюю старуху и 46-летнюю женщину-инвалида (Материалы проверки о нарушениях законности, т. 10, л. 8, 61)» (Реабилитация… С. 589.).
Таким образом, нетрудно предположить, что общее число жертв террора было значительно большим, чем указано в Записке.
Происходило ли нечто подобное в других странах, на которые ссылается г-н Кургинян?
Начнем с Франции времен Великой Французской революции. Число казненных за период с начала 1793 по 27 июля 1794 года (день переворота 9 термидора, положившего конец революционному террору), по максимальным оценкам, составляет 50 тысяч человек, включая внесудебные казни в форме массовых расстрелов, гильотинирований и потоплений, осуществлявшихся комиссарами Конвента на местах – в Лионе, Нанте, Бордо и т.д.
Попутно замечу, что в число тех, кто творил во Франции зверства в эпоху террора, Кургинян почему-то зачислил лидера «бешеных» Жака Ру; наверное, он полагает, что человек, возглавляющий движение с таким «страшным» названием, просто обязан быть закоренелым злодеем. На самом деле, Жак Ру, хотя и призывал к террору против спекулянтов, непосредственного участия в нем не принимал. Более того, будучи арестованным по приказу Робеспьера, он писал, что «искусство законодателя заключается не в том, чтобы править людьми посредством страха, а в том, чтобы повелевать ими при помощи мудрости и мягкости управления»; он требовал ликвидации системы революционной диктатуры и немедленного введения в действие демократической конституции 1793 года (Захер Я.М. «Бешеные», их деятельность и историческое значение. Л., 1930. С. 106.) В феврале 1794 года Жак Ру, не дожидаясь приговора суда, покончил жизнь самоубийством.
Напомним, что население Франции на момент начала Революции составляло около 27 млн. человек, в то время как население СССР в 1937-38 гг. - примерно 162 млн. человек. Таким образом, число жертв революционного террора во Франции «в пересчете» на реалии сталинских времен (осознаю весь цинизм и приблизительность такого «пересчета) составило бы примерно 300 тысяч человек менее чем за два года. В 1937-38 гг. приблизительно за тот же отрезок времени погибших в результате террора в СССР было в два с лишним раза больше.
Но все же готов признать: революционный террор во Франции был не менее ужасен, чем сталинский, хотя, например, Робеспьер и Сен-Жюст предоставляли своим оппонентам право высказаться на открытом судебном заседании, а не принуждали их с помощью пыток сознаваться в вымышленных преступлениях, как это вынуждены были сделать бывшие деятели «ленинской гвардии» на инсценированных НКВД по указанию Сталина «московских процессах».
При этом, однако, следует иметь в виду принципиальное отличие. Революционная Франция находилась в состоянии войны с коалицией европейских держав, ставивших своей целью ликвидацию республиканского строя и реставрацию монархии. В провинциях полыхали крестьянские восстания, наиболее известное из них - восстание в Вандее, подавленное с невероятной жестокостью. В этих условиях вопрос стоял так: победа или смерть; Революция, как говорил один из ее вождей – Сен-Жюст, обязана была победить какой угодно ценой – не только ценой смерти всех подлинных «врагов народа», но и всех равнодушных: тех, кто пассивен к Республике и ничего не делает для нее. На всякий случай замечу, что я эту логику не разделяю.
Таким образом, обстановку во Франции времен якобинского террора можно приблизительно уподобить ситуации Гражданской войны в России в 1918-1921 гг., когда страна реально разделилась на два враждебных лагеря, при активном вмешательстве внешних сил, когда свирепо подавлялись крестьянские восстания, вроде Тамбовского. Не случайно большевики уподобляли себя якобинцам и, признавая, что они совершают ужасные поступки, вроде «расказачивания», полагали, что эти поступки будут оправданы Историей, как выражение воли прогрессивного класса, сметающего все на своем пути.
В 1937-38 гг. в стране не было ни гражданской войны, ни восстаний, ни каких-либо внешних интервенций. Даже вожди различных внутрипартийных оппозиций на XVII съезде ВКП (б) в 1934 году в очередной раз раскаялись в своих ошибках и хотели только одного – спокойно трудиться на своих местах, не привлекая к себе особого внимания. Таким образом, Сталин развернул беспрецедентный по масштабу террор, не мотивированный никакими объективными причинами.
Аналогичным образом невозможно сравнивать «большой террор» в СССР с тем, что происходило в Испании после окончания Гражданской войны 1936-39 гг.
Число расстрелянных в первые годы после Гражданской войны в Испании составляет примерно 24 тысяч человек (Ramon Salas Lazzarabal, Perdidas de la Guerra. Barcelona, 1977, p. 371). По своим масштабам этот террор никак не «дотягивает» до сталинского, даже с учетом того, что численность населения Испании того периода составляла около 25 миллионов человек, то есть была примерно в 6 раз меньше, чем в СССР.
Но здесь опять же нельзя сравнивать несравнимое. В ходе гражданской войны Испания раскололась на два непримиримых лагеря; не случайно генералиссимус Франко называл коммунистов, социалистов, анархистов, масонов, левых интеллектуалов «анти-Испанией». И те, кого победители-националисты во главе с Франсиско Франко отправили на смерть или в лагеря, без сомнения, не колеблясь, сделали бы то же самое с «фашистами», если бы победа осталась за «красными». Это не пустое предположение: число репрессированных в годы войны в республиканской зоне превосходило число тех, кто пострадал в зоне, контролируемой националистами.
Жертвы же сталинского террора были в своем подавляющем большинстве абсолютно лояльные советской власти люди, даже не помышлявшие о каком-либо противодействии режиму.
Что касается, например, Чили, то число погибших в ходе и после военного переворота 1973 года составляет, по официальным данным, около 3000 человек, при этом сотни тысяч эмигрировали. По масштабам Чили – это громадная трагедия, и эта боль чувствуется в чилийском обществе до сих пор.
Однако ни в какое, даже отдаленное сравнение, со сталинским террором по своим масштабам события в Чили не идут. К тому же, как отмечает, например, видный чилийский экономист Хосе Пиньера, уже накануне переворота чилийское общество было расколото, в том числе в результате нелегитимных действий правительства Альенде, и в этих условиях военный переворот – левого или правого толка – становился практически неизбежным.
Такой же раскол общества произошел и в Индонезии в 1965 году, на пример которой также ссылается г-н Кургинян, где число жертв, по различным источникам, очень разнится.
На протяжении марта 1937-декабря 1938 г. в СССР уничтожалось в среднем более 1000 человек в день. То есть, за две недели в мирное время гибло столько же людей, сколько погибло за 10 лет войны в Афганистане в 1979-89 гг.
При этом, на мой взгляд, говоря о сталинском терроре, нам следует сравнивать его не столько с какими-то произвольно выбранными «зарубежными образцами», сколько с тем, что происходило в самой России на протяжении всей ее истории. В качестве примера страшного государственного террора дореволюционных лет зачастую ссылаются на военно-полевые суды, учрежденные по инициативе П. А. Столыпина 19 августа 1906 г. Ссылался на них и г-н Кургинян.
Никак не оправдывая деятельность этих учреждений, далеких от принципов состязательного правосудия, отмечу, что их целью стало противодействие развернутому революционерами широкомасштабному террору, который угрожал крахом государства.
В 1906 г. по приговорам военно-полевых судов было казнено 683 боевика. За тот же год революционеры убили: генерал-губернаторов и градоначальников - 67, приставов - 315, полицмейстеров и помощников - 57, городовых и стражников - 347, жандармских офицеров - 47, вокзальных жандармов - 95, агентов тайной полиции - 74, офицеров армии и гвардии - 124, солдат - 384, чиновников - 215, священников - 58, волостных начальников - 68, помещиков - 73, фабрикантов и директоров фабрик - 117, банкиров и знаменитых купцов - 72. Всего 2110 человек. В этот список не вошли случайные жертвы террора.
Опять же повторю: в 1937-38 гг. никакого организованного противодействия сталинскому режиму, которое могло бы хоть как-то оправдать ответный государственный террор, не было.
Сегодня приходится часто встречаться с утверждением, будто репрессированных в 1937-38 гг. настигло «возмездие» за те преступления, которые совершили эти люди в годы Октябрьской революции и Гражданской войны.
Действительно, среди погибших в годы «большого террора» было некоторое число тех, кто в свое время приложил руку к истреблению белых офицеров в «освобожденном» Крыму в 1920 году, зверствам красных «чрезвычаек», «расказачиванию» и «раскулачиванию». Однако уничтожение этих людей по надуманным обвинениям, не имеющим ничего общего с их реальными деяниями, не может быть оценено как торжество права. Любой неправосудный приговор и тем более – бессудная расправа - самым пагубным образом воздействуют на правосознание общества. Но, главное, все-таки в другом: не эти люди составили основную массу жертв «большого террора»; десятками тысяч гибли простые рабочие, инженеры, военнослужащие, работники культуры.
В упомянутой выше Записке говорится: «В Ленинграде в августе - ноябре 1937 года по одному делу арестовали 53 человека, в том числе 51 глухонемого, обвинив их в подготовке террористических актов против Жданова, Молотова и Сталина. По решению “тройки” все эти лица осуждены, причем 34 – к расстрелу» (Реабилитация. С. 613.).
У меня вопрос к авторам теории «возмездия»: глухонемых-то за какие грехи оно настигло?
Не могу не сказать и о личной ответственности Сталина и его приспешников за расстрелы невинных людей, в связи с тем, что сегодня некоторые доктора исторических наук изображают Сталина демократом, который якобы противодействовал репрессиям.
Осуждение видных партийных и государственных деятелей и членов их семей производилось по спискам, которые Ежов направлял Сталину и его приближенным на утверждение. Подпись Молотова имеется на 373 списках на 43569 человек, Сталина – на 361 списке на 41391 человек, Жданова – на 175 списках на 20985 человек, Кагановича – на 189 списках на 19110 человек, Ворошилова – на 186 списках на 18474 человека (Реабилитация… С. 592).
Списки эти зачастую составлялись крайне небрежно, с искажением имен и отчеств, некоторые фамилии повторялись дважды, а сопроводительные записки к ним направлялись Ежовым на клочках грязной бумаги.
Такое вот «правосудие»!
«Санкция на осуждение, - говорил маршал Жуков на июньском, 1957 года Пленуме ЦК КПСС - давалась также на большое количество лиц сразу. Например, Сталин и Молотов в один день, – обратите внимание, - 12 ноября 1938 года, санкционировали к расстрелу 3167 человек. Я не знаю, прочитали ли они этот список. Ведь на 3167 человек знаете сколько листов надо прочитать, не говоря о том, что надо было спросить, за что, кто этот человек. Как скот, по списку гнали на бойню: быков столько-то, коров столько-то, овец столько-то». (Молотов, Каганович, Маленков. Стенограмма июньского пленума ЦК КПСС и другие документы. М., 1998. С. 38 - 39).
В заключение с полным основанием, опираясь на реальные факты и архивные свидетельства, могу утверждать следующее: сталинский «большой террор» - это беспрецедентное в российской и мировой истории по своим масштабам, трагизму и гибельным последствиям явление. В том, что с нами произошло, мы обязаны тщательно разобраться с привлечением всех свидетельств, всех имеющихся в архивах документов, ничего не скрывая и не засекречивая. Попытки приуменьшить эту трагедию, ссылаясь на то, что якобы в других странах происходило нечто подобное – исторически ошибочны, вредны с точки зрения интересов государства и общества, и совершенно недопустимы в моральном плане.
Это не значит, что в нашей истории мы должны помнить только о терроре и не видеть наших реальных свершений советского периода. Это другая крайность, и она также неприемлема. Но и забывать страшную трагедию нашего народа, превращать ее в нечто заурядное по мировым меркам с помощью софистики и жонглирования фактами, мы не вправе. Даже если это приносит успех в телевизионном шоу.
me

Полеты в атмосфере коррупции и запугивания.

 

В конце мая в г. Липецке я встречался с коллективом и командованием Липецкого авиационного центра, откуда поступило письмо о существовании там коррупционных денежных схем. Старший летчик-инструктор четвертого Центра боевого применения и переучивания летного состава ВВС РФ Игорь Сулим в открытом письме к министру обороны Анатолию Сердюкову, председателю Следственного комитета России Александру Бастрыкину, командованию ВВС РФ и в письме в Общественную палату  заявил, что командование его части создало коррупционную схему систематического вымогательства денежных премий у личного состава. По итогам проверки, проведенной Военной прокуратурой Западного военного округа, было возбуждено уголовное дело по факту вымогательства денег у летчиков Липецкого авиацентра, который является главной учебно-испытательной базой ВВС РФ.
По результатам моей встречи с руководством Липецкого авиацентра была достигнута договоренность, что никого из офицеров, написавших заявления и дающих показания, не будут наказывать. Однако ситуация в Липецком авиацентре получила свое продолжение. На мое имя поступили обращения от Игоря Сулима и от Евгения Кубарева. Евгений  сообщил, что он был вызван в Москву на переаттестацию. Как следует из его обращения, заместитель командующего ВВС Бондарев обвинил его в трусости и объявил, что он теперь будет служить в другой части.  Игорь Сулим в своем обращении указал, что генерал- майор Бондарев в личной беседе  не только позволял себе оскорбительные высказывания в адрес его отца (начальника фронтовой авиации ВВС РФ генерала Игоря Сулима), «к которому неизвестно как теперь будут относиться в ВВС», использовал нецензурную брань, но и прибегал к угрозам, заявляя, что теперь Игоря «будут убивать»..
Я поговорил с летчиками и, на мой взгляд, сложившаяся ситуация требует немедленного вмешательства высших должностных лиц военного ведомства. Она должна быть разрешена не генерал- майором Виктором Бондаревым, а именно Министром обороны и Главным военным прокурором. Решения, которые принимаются заместителем командующего ВВС в последнее время, на мой взгляд, направлены на дестабилизацию ситуации в Липецком авиацентре, о чем свидетельствует и ряд подписанных им документов. Последнее решение В.Бондарева, в  частности его инициатива вызвать на переаттестацию Е. Кубарева и А. Смирнова, явно свидетельствует о том, что у него нет желания предоставить органам следствия возможность объективно, полно и всесторонне разобраться в коррупционных схемах, о которых говорят летчики.
Судите сами: чиновник такого высокого ранга (заместитель командующего ВВС) зная о том, что возбуждено уголовное дело, что летчики проходят по делу как заявители, переводит их в другое воинское подразделение, на другую территорию, тем самым создавая определенные проблемы для органов следствия в части осуществления допроса (переезд указанных офицеров вызывает дополнительные сложности, затрудняет и делает эту процедуру более дорогой). Думаю подобным действиям генерал- майора Бондарева должна быть дана оценка руководством Министерства обороны и Военной прокуратуры.
Хотел бы высказать свои соображения на этот счет.
Во - первых, нужно немедленно прекратить давление на офицеров, которые подтвердили факты вымогательств. Эти люди, выполняющие сложнейшую  и ответственную работу,  не должны пребывать в состоянии постоянного стресса из - за давления, которое оказывает на них руководство, в лице заместителя командующего ВВС Бондарева. Недопустимо стремление перевести офицеров, рассказавших о вымогательствах, в другие части, чтобы таким образом «спрятать концы в воду».
Во – вторых, необходимо провести самое тщательное расследование, с привлечением к ответственности всех виновных в выстраивании  коррупционных схем.
В- третьих, необходимо как можно энергичнее искоренять хамство и грубость, присущие некоторым российским генералам. Невозможно даже представить, чтобы в дореволюционной русской армии генерал угрожал бы офицеру физической расправой, оскорблял бы его нецензурной бранью и т. д.  А если бы кто- нибудь предпринял бы такую попытку, то это могло бы иметь очень печальные последствия…
В- четвертых, возникает вопрос, почему отмалчивается сам главнокомандующий ВВС генерал- полковник Александр Николаевич Зелин, почему он не принимает на себя ответственность и никак не участвует в урегулировании конфликта в Липецком авиацентре? Что еще должно произойти, чтобы главнокомандующий ВВС наконец вмешался в текущую ситуацию и взял на себя ответственность за то, что твориться сегодня военной авиации?
Я направил обращения Министру обороны РФ и Главному военному прокурору с просьбой проверить действия Н.Бондарева на предмет соответствия их  требованиям действующего законодательства и оградить летчиков на период следствия от прессинга со стороны руководства авиацентра и лично заместителя командующего ВВС. Психологически ситуация достаточно сложная: пилоты, которые летают на сверхзвуковых боевых самолетах, и являются участниками  боевых действий, страдают от принятия таких поспешных и необдуманных решений. Все это обескураживает коллектив, деморализует атмосферу, и, в конечном счете, негативно сказывается на воинской дисциплине и боевом духе.
В заключение хотел бы отметить следующее: в связи со случившимся в Липецком авиацентре приходится встречать утверждения, что в стране и в армии все прогнило и поражено коррупцией. Но давайте посмотрим на эту ситуацию с другой стороны: молодые офицеры, такие как Игорь Сулим, Евгений Кубарев, Антон Смирнов и многие другие, рискуя своей карьерой, не побоялись рассказать о творящихся безобразиях. Они поступили как настоящие граждане своей страны. Это вселяет надежду.
Подводя итог, хочу привести слова самого И. Сулима, обращенные к сослуживцам: «Задумайтесь, что будет, если нас сломают, сломают морально, и что с нами сделают, победив в этой алчной борьбе за кровно заработанные нами деньги. Верьте в себя и в свою совесть, ведь авиация всегда привлекала честных, добропорядочных, дружных людей, способных стоять в одном строю плечом к плечу».
Уверен, что в одном строю с честными офицерами должны встать и все неравнодушные граждане России.

Ниже выкладываю обращение Евгения Кубарева.

me

ПОЛИТКОРРЕКТНОСТЬ: ТОТАЛИТАРИЗМ ДЛЯ ДУРАКОВ

Хотел бы предложить задуматься о таком странном и в чем-то зловещем явлении, как западная политкорректность. Во-первых, потому, что едва ли не ежедневно мы наблюдаем эту идеологию в действии, последний пример – наглядная демонстрация кинорежиссером Ларсом фон Триером тонкой грани, отделяющей свободу слова от несвободы. А во-вторых, по той причине, что есть немало желающих распространить принципы этой идеологии на Россию.
Что такое политкорректность? Речь идет о системе всеобъемлющих негласных запретов, направленных на то, чтобы ненароком не обидеть представителей различных меньшинств – гомосексуалистов и лесбиянок (по степени внимания поборников политкорректности они – вне конкуренции), адептов «миноритарных» конфессий, поклонников экзотических форм поведения, а также групп, предположительно подвергающихся дискриминации – женщин, людей с небелым цветом кожи, инвалидов, лиц с низким уровнем интеллектуального развития, бедняков и т.д. Причем за малейшее нарушение этих запретов следуют очень суровые санкции, хотя они нигде не прописаны. В общем, эта система очень напоминает порядки, описанные Дж. Оруэллом в его гениальном романе «1984», где многие действия никак формально не запрещались, но все знали, что они жестоко караются.
Скажем, ректор некоего американского университета в шутку заявляет, что, по его мнению, мужчины способнее к математике, чем женщины, – следует незамедлительное увольнение с работы. Некий студент дает понять, что гей-парады – это не самое приятное для него зрелище, его отчисляют из университета. Другой студент пишет «эсемеску» во время лекции женщины-преподавателя, та подает на него в суд за демонстрацию «мужского доминирования». Учительница ведет свой класс на спектакль «Ромео и Джульетта» - ее обвиняют в пропаганде «отвратительного гетеросексуального зрелища». В США и Европе официальные ведомства требуют исключить из обращения слова «папа» и «мама», поскольку они могут обидеть однополые «семьи», где воспитываются усыновленные дети.
Из школьных учебников изымается все, что может быть кем-то истолковано как пропаганда превосходства одной социальной, расовой, религиозной группы над другими.
Многие эксперты отмечают, что в наше время не имели бы ни малейших шансов быть изданными такие «неполиткорректные» писатели, как Шекспир или Марк Твен, которые были бы немедленно объявлены расистами. А, скажем, такие убежденные сторонники «неравенства человеческих рас», как граф Гобино или Гюстав Лебон, незамедлительно вылетели бы с работы и были бы подвергнуты уголовному преследованию.
Кстати, в США уже готовят «политкорректную» версию произведений Марка Твена, где не будет слова «негр». Попутно следовало бы переписать, например, и рассказ Конан-Дойла «Желтое лицо», где героиня выражает сожаление по поводу того, что ее дочь пошла в отца-негра, родившись даже более черной, чем он сам.
Цензуре в США подвергаются, например, классические мультфильмы 1930-х - 1950-х гг. Так, из мультфильма «Красная Шапочка» вырезали сцену, в которой волк восхищается «женскими прелестями» Красной Шапочки (у волка «вылезают глаза»). Цензоры посчитали, что эта сцена дискриминирует женщин. В другом мультфильме, «Три Поросенка» волк пытается проникнуть в дом одного из поросят, переодевшись в еврейского торговца и говоря с еврейским акцентом. В новых версиях намек на национальную принадлежность отсутствует. Из классического фильма Уолта Диснея «Фантазия» исчез черный кентавр, который по сценарию был прислугой белого кентавра.
Бывший диссидент Владимир Буковский, ознакомившись на собственном опыте с западной политкорректностью, пришел к выводу, что она хуже марксизма-ленинизма, провозглашенного в СССР государственной идеологией.
Лично я согласен с этим утверждением по следующим причинам.
Во-первых, политкорректность требует «выравнивать» общество по его наиболее слабым, ущербным, закомплексованным особям. Не секрет, что только дураки все время ищут повод, на что и на кого бы им обидеться. Творческий, работоспособный, энергичный человек не обижается на всех подряд, даже если он страдает от природы теми или иными физическими недостатками. У него просто нет времени на эти обиды, равно как и на бесконечное сутяжничество. Права и свободы человека – лишь средства для раскрытия творческого потенциала личности. Когда же они превращаются в самоцель, их поборники напоминают адептов тоталитарной секты.
Во-вторых, политкорректность является колоссальным тормозом на пути развития творческой мысли. Как правило, любые новые идеи, гипотезы, проекты неожиданны, парадоксальны, неординарны. Может ли предложить нечто подобное человек, скованный по рукам и ногам путами «политкорректности»?
В-третьих, политкорректность убивает саму способность мыслить, поскольку навязывает нам стереотипы, противоречащие человеческому опыту, логике и здравому смыслу. Она требует от нас поверить, что все люди одинаковы по своим способностям, что все народы внесли равный вклад в развитие человеческой культуры, что ум и глупость, красота и безобразие, добродетель и порок, норма и извращение в равной степени имеют право на уважение.
В-четвертых, политкорректность является причиной постоянного стресса у огромного числа людей. На Западе успешный человек, дорожащий своим местом, вынужден постоянно думать о том, как бы его шутку, анекдот, высказывание на научную тему, какое-либо действие в быту не сочли неполиткорректными. Тот же Владимир Буковский, который в университете придержал дверь, чтобы дать пройти двум девушкам, услышал от них: «Мужская шовинистическая свинья». А один мой знакомый был подвергнут мучительной «разборке» в университете в Германии за то, что подал студентке руку, когда она выходила из автобуса.
В-пятых, у меня возникает вопрос, кто все-таки формулирует эти самые принципы политкорректности. К примеру, кто именно решил, что слово «Рождество» оскорбляет религиозные чувства нехристиан и вместо него нужно говорить «зимний праздник»? Я подозреваю, что этот человек просто дурак. А жить при диктатуре дураков как-то нет желания. Ведь как говорил один герой Шекспира, бред сумасшедшего – не Священное Писание.
Пока еще никто не признался, что именно он является автором «свода норм» политкорректности. Получается, что они формулируются некоей наднациональной силой, чуть ли не «теневым правительством»? А коль скоро есть железные нормы, кто-то вынужден следить за их соблюдением. Получается, что существует какая-то негласная «полиция мыслей»? Впрочем, на Западе люди весьма охотно «стучат» друг на друга. Опять же есть желающие распространить этот опыт и на Россию. Будто мало нам 1937-38 годов с их эпидемией доносительства.
Все это мы это уже проходили в ХХ веке. Тоталитаризм и цензуру можно назвать «политкорректностью» - суть при этом не изменится. Как говорил гоголевский Собакевич: «Мне лягушку хоть сахаром облепи, не возьму ее в рот».
Всякое благое начинание, будучи доведенным до абсурда, обращается в свою противоположность. Так случилось и с политкорректностью. Но ее отрицание отнюдь не означает, что в обществе не должно быть некоего этического кодекса и правил хорошего тона. Они должны быть, поскольку законы не способны отразить всех нюансов человеческого общежития.
Скажем, в России до революции в среде интеллигенции было не принято кичиться своим богатством, чинами и званиями, обращать внимание на чью-то бедность, публично рассказывать о своих любовных похождениях и многое другое. Помните рассказ Чехова «Толстый и тонкий»? Там «толстый» - тайный советник с двумя «звездами» никак не демонстрирует превосходства перед своим бывшим одноклассником, у которого карьера не сложилась.
Любопытно свидетельство бытописательницы судебной реформы Е.И. Козлининой, которая была лично знакома с одним из первых революционных народников, главой подпольной организации «Ад» – Н.А. Ишутиным, сподвижником небезызвестного Каракозова, осуществившего первую попытку покушения на Царя-Освободителя Александра II.
«Ишутин, - пишет Козлинина, - мрачный и озлобленный, не столько человеконенавистник, каким он хотел казаться, сколько, в сущности, завистник, человек в высшей степени скудно одаренный и нравственно, и физически, он страстно мечтал о популярности, безразлично от того, каким бы путем она достигнута не была».
Пытаясь хоть как-то обратить на себя внимание, Ишутин решился, как свидетельствует Козлинина, на «героическое средство»: он стал приходить в гости в мужицком тулупе, жалуясь на то, что страдает постоянным ознобом.
«Конечно, - замечает Козлинина, - этому измышлению никто не верил, всякий считал это за мальчишество, но все-таки все щадили болезненное самолюбие и без того затравленного безысходной нуждой юноши и делали вид, что ему верят. В то время люди действительно были гуманны, и чтобы его не обижать, его знакомые терпеливо выносили вонь нагольного тулупа, в котором часами прел этот добровольный мученик идеи равенства».
К сожалению, как показал последующий опыт, когда такого рода «ишутины» приходят к власти – они не щадят уже никого, включая тех, кто стоически выносил вонь их тулупов.
Уважение к «сирым и убогим» ни в коем случае не должно переходить в диктатуру «серых и убогих». Иначе мы получим общество, в котором просто неинтересно жить. Ибо, в конечном итоге, развитие цивилизации определяют люди смелые, дерзкие, неординарные, парадоксальные. Словом, неполиткорректные. А, как отмечал известный русский консервативный публицист М.О. Меньшиков, именно развитие цивилизации и есть цель. Права и свободы – средство.
И, тем не менее, было бы неплохо, если бы некоторые принципы дореволюционной «политкорректности» вошли в нашу современную жизнь. В, частности, запрет на безобразные оскорбления, которыми полна наша публичная полемика. Или, скажем, уважительные обращения - «госпожа» и «господин» вместо чудовищных - «женщина», «мужчина».
Но, разумеется, смягчение нравов должно происходить на основе повышения общей культуры в обществе, а не под страхом крушения карьеры или уголовного преследования, как это практикуется на Западе.


Collapse )
me

Великое и страшное.

Радикальная оценка "сталинской эпохи" не гарантирует уверенного движения в будущее .

Документ под названием "Об увековечении жертв тоталитарного режима и национальном примирении", подготовленный Рабочей группой по исторической памяти Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и по правам человека, не просто вызвал острую дискуссию, но и, можно сказать, расколол наше общественное мнение по одному из наиболее острых и болезненных вопросов. Причем, как признают сами авторы документа, именно на это они и рассчитывали.
Лично у меня этот проект вызывает неоднозначное отношение. Безусловно, я согласен с тем, что наше советское прошлое должно стать предметом глубоких и тщательных исторических исследований, с привлечением всех имеющихся архивных источников, других документов, воспоминаний свидетелей и участников этих событий. Не вижу смысла "секретить" документы, относящиеся к событиям 70-90 летней давности.
"Белых пятен" в нашей новейшей истории еще немало, особенно связанных с проблематикой массового государственного террора по отношению к собственным гражданам.
К сожалению, среди исследователей до сих пор нет единства относительно того, сколько людей погибло в результате красного и белого террора в годы Гражданской войны, эмигрировало, пострадало в ходе насильственной коллективизации, умерло от голода.
Более-менее установленным можно считать число осужденных по политическим мотивам периода 1921-1953 гг., однако и здесь имеется немало пробелов и умолчаний.
До сих пор не опубликованы полные стенограммы печально знаменитых "московских процессов" 1936-38 гг. Даже переизданный в наше время "стенографический" отчет о процессе т.н. право-троцкистского блока, как известно, подвергся в свое время "редакторской правке" рукой И.В. Сталина и предстал перед читателем в сильно сокращенном и искаженном виде. Что до остальных процессов, то они и вовсе известны лишь в "вольном изложении" советских газет и тонких брошюр.
До сих пор в полной мере не установлено, какие именно методы применялись следователями для того, чтобы получить чудовищные признания обвиняемых на этих процессах, не опубликованы протоколы допросов. В литературе имеются, например, указания на использование в ходе подготовки процессов не только физических пыток, но и психотропных препаратов, гипноза и других методов воздействия на сознание и подсознание. И в этом было бы желательно разобраться, не только во имя установления исторической истины, но и для того, чтобы исключить использование подобных методов когда-либо в будущем.
Неясно и то, были ли в фантастических признаниях обвиняемых на этих процессах хоть какие-то элементы истины. Если встать на точку зрения, согласно которой Зиновьев, Каменев, И.Н. Смирнов, Мрачковский, Пятаков, Радек, Сокольников, Серебряков, Бухарин, Рыков, Крестинский, Раковский и другие бывшие видные деятели "ленинской гвардии" ничего не замышляли против Сталина, то получается, что они с той или иной степенью готовности поддерживали его репрессивную политику или, по крайней мере, не противились ей, и таким образом разделяют ответственность за тот режим государственного террора, который в конце концов был установлен. Это, в частности, подтверждается тем фактом, что Бухарин, Рыков и Томский в свое время голосовали за расстрел обвиняемых по сфальсифицированному "шахтинскому делу", в то время как Сталин был против. Что, разумеется, плохо вяжется с образом Н.И. Бухарина - либерала и гуманиста, как он был представлен в ряде западных исследований и советских публикаций перестроечных лет. Между прочим, именно Бухарин в 30-е годы утверждал, что с кулаками можно разговаривать только "языком свинца"; а по поводу казни Зиновьева и Каменева писал Ворошилову: "Что расстреляли собак - страшно рад".
Лично мне не вполне понятна позиция и роль в подготовке "Большого террора" главного строителя великих каналов - наркома внутренних дел Г.Г. Ягоды. Кем он был - верным исполнителем воли И.В. Сталина, организовавшим, в том числе, убийство С.М. Кирова и отравление А.М. Горького, или, напротив, тайным сторонником бывших "правых уклонистов", как утверждают некоторые исследователи? В любом случае его действия выглядят алогично, что порождает немало самых фантастических версий на тему "кремлевских заговоров". Впрочем, заговоры в мировой истории - дело нередкое.
Роль сменившего Ягоду "кровавого карлика" Н.И. Ежова достаточно однозначна, а вот фигура следующего "сталинского наркома" внутренних дел - Л.П. Берии также вызывает острые споры и полярные оценки - от "палача" до "гуманиста", "покровителя науки" и "либерального реформатора". Очень много неясностей по вопросу суда над Берией и его сподвижниками, вплоть до сомнений в том, что такой суд вообще имел место.
Установлено документально, что Сталин и его ближайшее окружение лично визировали "расстрельные списки" и "спускали" "квоты" на массовые репрессии в регионах, однако весьма значительную роль в организации террора сыграли и партийные руководители на местах, что также нуждается в детальном исследовании.
Можно поставить вопрос и в более общем плане: каким образом, вообще, удалось вовлечь столь значительную часть населения страны в массовые репрессии в тот момент, когда "классовая борьба" уже практически сошла на нет? Не напоминает ли это некую "психическую эпидемию", подобную тем, что наблюдались в Европе в период "процессов ведьм", религиозных войн, Великой французской революции?
Сегодня, к сожалению, находятся люди, которые усматривают пути решения всех общественных проблем в ужесточении наказаний, восстановлении смертной казни и даже учреждении новой "опричнины". Так что тот, кто не сделал должных выводов из прошлого, рискует пережить его вторично.
При этом на полках книжных магазинов мы редко встретим серьезные научные работы по данной проблематике; "сталинская" тема отдана на откуп историкам-любителям, которые, зная, что читающая публика "любит погорячее", соревнуются в изготовлении сенсаций, нимало не заботясь об отыскании исторической истины.
Не подлежит сомнению и инициатива авторов проекта о сооружении памятников и монументов жертвам репрессий в крупных городах нашей страны. Об этом в свое время говорил еще Н.С. Хрущев, говорили и в период горбачевской перестройки, однако в должной мере данная инициатива не реализована до сих пор. По сути дела, мы не исполнили свой долг перед памятью погибших и пострадавших в годы террора. Это положение, разумеется, нужно исправлять.
Но есть в этом проекте и то, что вызывает у меня несогласие. Не вижу, например, никакой необходимости в скорейшем захоронении тела Ленина. Сегодня это, скорее, некая историческая реликвия, интересная юным гражданам и гостям столицы, которые, посетив Мавзолей, возможно в большей степени, чем прежде, заинтересуются отечественной историей. Не понимаю, кому он мешает. И какую именно проблему мы сможем решить за счет такого захоронения.
Еще более тревожно другое. Один из авторов проекта Сергей Караганов утверждает: "Народу и элите после последних почти ста лет мало есть за что себя уважать. Единственное, чем можно по-настоящему гордиться - Великая Отечественная война. Но ее объединительный потенциал с годами не может не ослабевать".
Эти строки опубликованы за несколько дней до полувекового юбилея первого полета человека в космос, то есть одного из величайших событий в истории человечества. Этим событиям гордится весь мир. А разве нет у нас оснований для гордости? Или мы уже забыли, что первым космонавтом был наш соотечественник - Юрий Алексеевич Гагарин?
Никакой рекорд - будь то в забеге на сто метров или в прыжке с шестом невозможно установить на пустом месте. Требуются годы напряженной подготовки и работа целой команды первоклассных тренеров и специалистов. И уж тем более подвиг Юрия Гагарина не был случайностью. За ним стояла (прошу прощение за повторение советских штампов!) передовая наука и конструкторская мысль, лучшая в мире (как это признавали даже в США) система образования, высочайшая социальная мобильность, позволявшая людям из самых простых семей достигать "космических высот" в государстве, вера в свою страну, в оправданность и справедливость существующего социального строя. Хорошо это или плохо, но Гагарин был искренним, убежденным коммунистом. В коммунистические идеи верили и Главный конструктор ракетной техники С.П. Королев, и Теоретик космонавтики М.В. Келдыш, хотя им обоим немало досталось от репрессивного режима.
Разве не имеем права гордиться мы нашими учеными и конструкторами, создававшими баллистические ракеты и космические корабли, термоядерное оружие и лучшие в мире образцы военной техники, конкурентоспособные реактивные гражданские самолеты, в том числе сверхзвуковые, первую в мире АЭС, гидроэлектростанции, лазерную технику, уникальные системы связи и многие другие образцы высокотехнологичной продукции? Разве не можем гордиться мы нашими нобелевскими лауреатами? А разве нет оснований у нас гордиться достижениями советской литературы, кинематографии, балета, которыми восхищался весь мир?
Рискну предположить, что эти достижения далеко не случайны. За ними стояла определенная система государственной поддержки науки и культуры, культ знаний, творческого труда, здорового образа жизни. И это такая же реальность, как массовые репрессии, идеологический диктат, гонения на генетику и кибернетику, цензура и всевозможные ограничения, имевшие место в СССР.
Смущает меня и, не побоюсь сказать, легковесное отношение к оценке фигуры И.В. Сталина. Сергей Караганов утверждает, что этот деятель заслуживает только "брезгливого презрения". Категорически не могу с этим согласиться. Сталин, как бы к нему ни относиться, - одна из крупнейших фигур мировой истории. Фигура мрачная, зловещая, все так, но отнюдь не мелкая.
Лично мне более по душе подход Константина Симонова, который назвал Сталина "великим и страшным". То же самое можно сказать и о сталинской эпохе. Я бы только поменял определения местами: страшная и великая.
С именем Сталина неразрывно будут связаны и страшные, не имеющие аналогов в новейшей истории преступления, и великие свершения: индустриализация (при всех ее перекосах и колоссальных издержках), достижения в области науки, культуры и искусства и, конечно же, великая Победа.
Да, лично мне очень хотелось бы, чтобы вся российская история ХХ века пошла бы по другому пути. Убежден: не отрекись Николай II от престола и сохрани он власть (а такая возможность у него была), и Россия вышла бы из первой мировой войны в числе держав-победительниц, после чего, без сомнения, развивалась бы потрясающими темпами - потенциалу империи был накоплен огромный. Но, к сожалению, вместо этого страна погрузилась в омут революций, гражданской войны и массового террора, в которых бессмысленно сгорела значительная часть накопленных ресурсов. И виноваты в этом были, увы, были не только большевики - не они добились отречения от престола российского императора, после которого российское государство стремительно пошло под откос.
Но даже в условиях террора и несвободы люди продолжали творить и созидать, поражая весь мир великими свершениями. Утверждать, что свершений не было, что гордиться нам нечем - это какой-то странный мазохизм. И уж точно - не путь к национальному примирению. Куда же предполагается девать тех, кто видит в Сталине "имя России"?
Приходится сталкиваться с утверждением, что Великую Отечественную войну советский народ выиграл вопреки Сталину. Конечно, массовые "чистки" 30-х годов, выбившие высший командный состав Красной Армии, невероятно ослабили военную мощь нашей страны и значительно облегчили Гитлеру реализацию его планов. Маршал И.С. Конев, например, признавал, что именно чудовищный террор 1937-38 гг. и его "отрыжка" в последующий период обусловили нелепые предвоенные распоряжения. Другой маршал - А.М. Василевский шел даже дальше и предполагал, что если бы не колоссальное ослабление офицерского корпуса Красной армии в результате массовых репрессий, Гитлер, возможно, вообще бы не решился напасть на СССР. Однако ему же принадлежит такая оценка роли Сталина в войне: "По моему глубокому убеждению, И. В. Сталин, особенно со второй половины Великой Отечественной войны, являлся самой сильной и колоритной фигурой стратегического командования. Он успешно осуществлял руководство фронтами, всеми военными усилиями страны на основе линии партии и был способен оказывать значительное влияние на руководящих политических и военных деятелей союзных стран по войне. Работать с ним было интересно и вместе с тем неимоверно трудно, особенно в первый период войны. Он остался в моей памяти суровым, волевым военным руководителем, вместе с тем не лишенным и личного обаяния.
И. В. Сталин обладал не только огромным природным умом, но и удивительно большими познаниями… После Сталинградской и особенно Курской битв он поднялся до вершин стратегического руководства".
Мне почему-то кажется, что маршал Василевский разбирался в военном искусстве никак не хуже чем те, кто считает Сталина ничтожеством, заслуживающим "брезгливого презрения". Можем ли мы просто отбросить его мнение, как не представляющее никакой ценности?
Не подумайте, что я, "призывая в свидетели" маршала Василевского, пытаюсь оправдать Сталина. Проблема в том, что история не одномерна. Англичане, например, до сих пор чтят основателя несостоявшейся английской республики Оливера Кромвеля - в Лондоне перед зданием парламента ему стоит памятник. При этом англичане знают, что Кромвель проявлял невероятную жестокость: при штурме крепости Дрогеда и в ходе других карательных операций захваченных в плен вражеских солдат поголовно "предавали мечу", а тех, кто сопротивлялся, сжигали заживо. Но никому не приходит в голову заявить, что Кромвель заслуживает лишь "брезгливого презрения".
Сводя весь советский опыт к тоталитаризму и репрессиям, не видя в нем никаких поводов для гордости, мы сами лишаем себя точки опоры. Возникает вопрос: что и кто взамен? В качестве положительных государственных деятелей российской истории Сергей Караганов называет Петра I, Екатерину II, Александра II и Петра Столыпина. Спору нет, эти люди внесли великий вклад в становление российского государства. Но так ли "чисты и непорочны" они с точки зрения соблюдения прав человека и непричастности к репрессиям? При Петре I произошло резкое ужесточение законодательства, и едва ли не единственный карой за любое преступление стала смертная казнь, не говоря уже о том, что Петр лично рубил стрельцам головы и приказал пытать собственного сына. При Екатерине II произошло дальнейшее усиление крепостного права. При Александре II - действительно великом реформаторе - войска не раз расстреливали крестьян, недовольных условиями освобождения от крепостной зависимости, жестоким репрессиям подвергались студенты и разночинцы - участники "хождения в народ". Столыпин для подавления эсеровского террора прибегнул к военно-полевым судам, явно не относящимся к гласному и состязательному правосудию.
Разумеется, в период пребывания у власти всех этих действительно великих деятелей было не только это. Но ведь и при советской власти были не только репрессии. Так почему же мы должны видеть только "тоталитаризм" и не видеть ничего другого?
Сам термин "тоталитаризм" - политологическая абстракция. Она означает безраздельное господство репрессивного режима в умах и душах людей. К реальной действительности этот термин приложим лишь в определенных случаях. Скажем, к современной Северной Корее. В СССР черты тоталитаризма наиболее ярко проявились в период "Большого террора" 1937-38 гг. Однако и в годы войны, и в последующий период во всех областях общественного бытия пробивалась живая жизнь, не подчиненная пропагандистским канонам. И уж совсем нет оснований говорить о тоталитаризме после смерти Сталина. Разве могли бы появиться при тоталитаризме, например, кинокомедия "Бриллиантовая рука" или повести Юрия Трифонова и Федора Абрамова?
Мне кажется, никакая государственная программа не поможет "вынести Сталина" из сознания многих наших сограждан, пока они не убедятся, что, во-первых, сегодня у нас действительно есть демократия, а во-вторых, что в условиях демократии возможно успешно развивать науку и высокие технологии, иметь лучшие в мире вооруженные силы, создать качественные и доступные системы образования и здравоохранения, бороться с коррупцией, наладить межнациональный мир, оказывать существенное влияние на ход мировых дел, словом, быть великой державой не только в смысле занимаемой территории. Над всем этим можно и нужно работать уже сегодня. Отнюдь не требуя при этом от граждан полного единомыслия в оценке прошлого. И уж тем более, не угрожая им какими-то санкциями в случае отсутствие такого единомыслия, как это, увы, предлагают люди, именующие себя демократами и либералами.
Мой призыв может показаться банальным, и - тем не менее: давайте изучать прошлое и спорить о нем. Но все-таки давайте займемся не столько спорами о прошлом, сколько созиданием будущего! Для этого нам отнюдь не требуется "нерушимого единства" оценке "тоталитарного режима".
Иначе мы все вместе - и "сталинисты", и "антисталинисты" - останемся в далеком прошлом, если иметь в виду стремительное развитие передовых стран-мировых лидеров научно-технического прогресса
me

О том, как вредно соблюдать закон

Честно говоря, был просто поражен количеством (и особенно качеством) откликов на тот инцидент, который произошел у меня несколько дней назад с сотрудниками ГИБДД. Интернет-издание Life News сообщило, будто бы я, возвращаясь домой на своем автомобиле по Минскому шоссе, увидев растянувшуюся перед железнодорожным переездом колонну машин (цитирую) «вырулил на встречную полосу, обогнал все стоявшие авто и проскочил перед самым поездом». Остановившим меня сотрудникам ДПС я будто бы предъявил некую «непроверяйку», стал кричать на них и угрожать увольнением с работы, а затем звонить их начальству. В результате два сотрудника ГИБДД будто бы были несправедливо наказаны.
Collapse )




Также привожу выписку из Административного регламента МВД РФ исполнения государственной функции по контролю и надзору за соблюдением участниками дорожного движения требований в области обеспечения безопасности дорожного движения от 02.03.2009г. № 185:
Collapse )
me

Проблемы детей

Дорогие друзья!
Сегодня мне хотелось бы поговорить с Вами о том, какие трудности стоят перед нашими детьми, нашими сыновьями и дочками, детьми, живущими с нами на одной лестничной клетке, маленькими оборванцами – беспризорниками на улицах нашего города.
В любом обществе дети — самая незащищенная, уязвимая социальная группа. Парадоксально, но по вине взрослых - тех, кто должен реализовать одну из основных потребностей ребенка — потребность в безопасности и защите, дети становятся жертвами физического, сексуального и эмоционального насилия.
Collapse )
me

Концепция развития уголовно-исполнительной системы РФ

Гибель Веры Трифоновой, скончавшейся 30 апреля в больнице СИЗО «Матросская тишина» от острой сердечно-сосудистой недостаточности, стала новым печальным поводом для пересмотра существующей в России уголовно-исполнительной системы. Я предлагаю вам ознакомиться с основными положениями Концепции и высказать ваше мнение о ней. Все они будут учтены при дальнейшей работе над документом. Ниже расположены ссылки, по которым вы можете скачать полный текст концепции, а также телеграмму, направленную Директором ФСИН России А.А. Реймером начальникам территориальных органов ФСИН России 14 мая 2010 года.

Концепция Развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года

Телеграмма начальникам территориальных органов ФСИН России

Collapse )
me

Ещё раз о ювенальной юстиции

Ювена́льная юсти́ция (от лат. juvenalis — юный и юстиция) — система государственных органов, осуществляющих правосудие по делам о преступлениях и правонарушениях, совершённых несовершеннолетними, а также государственных и негосударственных структур, проводящих контроль за исправлением и реабилитацией несовершеннолетних преступников и профилактику детской преступности, социальную защиту семьи и прав ребёнка.


Тема ювенальной юстиции в последнее время находится в центре общественной дискуссии. И, как это часто бывает, различные ложные и даже совершенно чудовищные интерпретации возникают из-за неправильной трактовки самого термина.

Многие почему-то полагают, что создание ювенальной юстиции позволит каким-то зловещим службам произвольно забирать детей из благополучных семей, привлекать к уголовной ответственности родителей за шлепок ребенка по попе, даст возможность детям подавать в суд на родителей за строгое воспитание и т.п. Все эти ужасы регулярно озвучиваются в центральных СМИ. Кто и как их изобретает, откровенно говоря, не знаю.

Collapse )